Вход
Вход
ВСЕ
Редакция
Интервью GL
Опыты
Категории
Поиск
Редакция: Наши люди

Страдания юной Катеньки

Была на свете одна девочка. И не было у нее счастья. И вот она сперва много плакала, а потом стала поэтесса… О талантливой барышне и ведьме Катерине, тоскующей по незримой Родине, и будет наш рассказ. В нем мало фактов и много размышлений, но такова и сама Катенька, предпочитающая горний мир дольнему.

Такая, как не все

Она сидит за столом в 2Ку. Ждет начала концерта. Не пьет, не курит. Говорит любопытно, делает розы и журавликов из синих и белых салфеток. Такой я впервые увидела Катеньку. В 14 она думала, вела себя и выглядела не по годам. Хорошо рисовала, пела, играла на электрогитаре, писала и могла рассказать обо мне что-нибудь неожиданное.

Ты всегда знала, что ты особенная?

У меня всегда был диссонанс: с одной стороны, я осознавала, что не похожа на большинство людей, с другой, мне казалось, я не имею права так считать. Ведь это граничит с гордыней и может погубить меня, как ту самую индивидуальность. За четыре года, с 14 до 18 лет, ко мне пришло осознание, что ничего зазорного нет в том, чтобы считать себя особенной. Ведь это чувство было у меня с детства. Не сказать, чтоб меня так воспитывала мама, но она рассказывала мне такие вещи, которые мало кто знает. Да я и сама вижу то, чего не разглядеть другим, например, прошлые жизни…

Чувство, что ты не такой, как все, порой граничит с ощущением «нездешности». Тебе оно знакомо?

Да. Это романтическая тоска по недосягаемой Родине – месту, которого нет на карте. Если принять, что все души родом из космоса, что это частички Бога, вполне объяснимо, почему многие люди чувствуют себя на Земле не в своей тарелке. Но поскольку сознание у нас человеческое, мы не можем представить больше, чем видели, мы не понимаем, куда нам нужно вернуться. Думаю, не столь важно представить себе Родину, сколько начать ее искать. Мне кажется, если бы не было стремления души в другие края, не было бы и творчества.

Шотландия. Картон, гуашь. 2013 год

Раньше я пыталась представить себе Родину, даже нарисовать ее. Она походила на европейские страны – Англию, Ирландию. Теперь «западный период» у меня закрылся и начался новый – восточный.

Когда ты начала творить?

Я всегда чем-то занималась. Рисовала, пела… При этом ничему никогда не училась, только на гитаре играть – год в музыкальной школе. Помню, что стихи я начала писать лет в 10. Но я их стеснялась, как и других своих творческих проявлений.  Мне казалось, если я не занимаюсь этим профессионально, то выходит что-то доморощенное, прогорклое… Мне во всем хотелось быть первой, а я была уверена, что есть люди, гораздо лучше меня знающие свое дело. Но я продолжала писать, просто потому, что печет внутри, и некуда это деть.

По десятилетнему Пушкину

Как и многие юные сочинители, Катенька начала с подражаний большим поэтам, исследуя их стихи, разбирая на строфы, тропы, слова и звуки.

Катенька и сфинкс Амели

Как ты написала свои первые стишки?

Мне всегда было интересно разобрать, как это делается. Поскольку моя мама – филолог, мне, видимо, по наследству передался интерес к слову. Темы моих первых стишков были нормальные, детские – осень, сад, небо… Если в школе на литературе мы изучали Пушкина, я писала по Пушкину. Ничего нового еще не могла придумать, поэтому изобретала велосипед.

А дальше?

Дальше мне начали говорить, что форма стихотворений стала совершеннее. Тексты походили на Ахматову, Цветаеву… А потом у меня появилось, что сказать, и начался период символизма. Какие были темы?.. Странно, но даже если у меня в мыслях не было ничего хмурого и серого, все равно стихи получались «за упокой». Я как будто прописывала самый страшный вариант развития событий, как в моей человеческой жизни, так и в жизни души.

***
Вишневый туман на плечи.
И в бездну к чертям.
"Круг пятый по интересам",
По Данте и по страстям.
Благими намереньями -
Один адресат.
У гроба Господня свечи,
И те коптят.
Накинь же, накинь на плечи
Последний земной закат.
Упали на ребра розгами
Все восемнадцать лет.
Мою ясноглазую молодость
Помнит Ветхий Завет.

Стишки вносят свои коррективы

Несмотря на то, что Катенька была слишком проницательна и умна для своего возраста, ее таки настигла несчастная подростковая любовь. Всему виной тоска по столь же недостижимому, как Родина, идеальному возлюбленному…
 

Творчество помогло тебе пережить реальные влюбленности?

Да. Стихотворная форма помогает размытые эмоции преобразовать в материю. Ты вынимаешь из себя боль, и она начинает жить отдельно от тебя в виде трех-четырех строф. Ты уже не чувствуешь ее, только любуешься формой. Я не хочу рассказывать свою историю. Она банальна. Ну, жила-была девочка. Влюбилась в бледнолицего, темноволосого мальчика на пять лет старше нее. Девочка побегала, пострадала, написала стишки. Мальчик сказал: «Никогда больше не пиши стихи». Девочка не писала целый год. А потом… Как после отключения воды: она возвращается в кран ржавая, ужасная, только потом становится прозрачной. Так же и со стихами моими было.

Любовь в моих стихах – это не романтические отношения между мужчиной и женщиной, а сила, сравнимая с большим взрывом.

Как думаешь, те твои тексты имеют отношение к искусству?

Нет. Надеюсь, тот цикл никто никогда не увидит. Я считаю, что есть две категории стихов: те, что созданы для публики, для прочтения и для возвращения к ним время от времени, и те, которые были рождены, чтобы стать громоотводом – отвести удар от самого сердца. Но и первые, и вторые вносят свои коррективы в ход событий. Когда ты их пишешь, меняешь на тонком уровне положение дел. Например, после стиха «Если бы смыть с силуэтов наших алое…» моя история с темноволосым и бледнолицым мальчиком приняла сказочный оборот и закончилась.

Фото: Мария Катт. 2014 год

***
Если бы смыть с силуэтов наших алое,
Если б разлиться по контурам синим сиянием,
Если бы мне целовать твои скулы впалые,
Я никогда не посмела нарушить молчание,

Я бы на плечи твои не ложилась усталостью,
Сквозь твои лёгкие струйками дыма не вилась бы,
На языке не оставила привкус жалости
И только раз я случайно тебе приснилась бы.

Я бы скрестила с двойками знак бесконечности,
Я лунный свет сберегла бы от солнца палящего.
Я бы нашла тебя за кулисами вечности
И утвердила на главную роль настоящего.

Не жду знака свыше

Катенька не ждет милости от горнего мира, она привыкла работать с текстом – долго шлифует размер, тщательно подбирает образы. И не считает, что этот труд – признак отсутствия одаренности, скорее, желание выразить невыразимое наиболее точно.

Как пишется стих?

Все начинается с какого-нибудь интересного образа, одной строчки, которая чаще всего становится концом стихотворения. Я долго его обдумываю. Раньше записывала все, что приходило в голову. Сейчас с теми же тремя строфами могу просидеть пять часов. Мне очень важно, чтобы получилась законченная история. Я подолгу верчу слова, подбираю образы, чтобы они соответствовали тому, что я чувствую. Я работаю над стихом буквально физически. Мне помогают звукопись и цветовое решение.

Фото: Александр Осипов. 2014 год

У тебя есть учитель?

Не знаю, насколько могу назвать учителем Руслана Комадея ... Мне кажется, это беда, когда учитель – модернист, а ученик тяготеет к классической форме и шекспировским замыслам. Происходит столкновение не мастерства и неотесанности, но разных школ. Хотя, благодаря Руслану я стала экспериментировать с формой стихов, которая теперь, мне кажется, похожа на Бродского. Я считаю, что в принципе невозможно научить быть поэтом, потому что это что-то очень личное. Если у человека есть потенциал, он найдет способ себя выразить.

Самая интимная часть

Стихи – вывернутая наизнанку душа. А как можно критиковать душу? Катенька уверена, что каждый поэт ждет одобрения и болезненно реагирует на замечания. Такова и она сама – отдает себя публике и ждет понимания.

Фото: Ли Муцзы. 2015 год

Тебе важно показать свои работы и получить оценку?

Да. Мне важно мнение окружающих не только о моем творчестве, но и в принципе обо мне. Я не люблю, когда мои стихи критикуют. Может быть, это неправильно, поскольку у меня должна быть возможность услышать авторитетное мнение, чему-то поучиться. Но… Я считаю, что каждый автор ждет похвалы. В принципе стихи пишутся для читателя/слушателя. Мои тексты, пусть они красивы, похожи на Ахматову, Цветаеву, непонятны большинству. Но если бы они были понятны всем, я бы усомнилась, действительно ли я такая индивидуальность, которой привыкла себя считать.

Был бы повод задуматься, а не Вера ли ты Полозкова?

Да… Хотя, если честно, я ей даже завидую. Она отточила свое умение доносить до публики то, что та ожидает. Она говорит о простом, житейском на незамысловатом языке. Я так не умею и от этого иногда страдаю. Мне бы очень хотелось писать вещи с глубоким смыслом, но простым языком. Знаешь, чтобы было, как Коран или Библия в картинках для не умеющих читать, чтобы донести суть до каждого.

Через запад на восток

Катя всегда смотрела на запад, вдохновлялась его культурой, но год назад мечтавшая о туманном Альбионе уехала учиться на восток – на тропический остров Хайнань в Китае.

Катенька и физалис, обильно произрастающий на Хайнане

Почему Китай?

Переезд никак не связан с моими увлечениями, стремлениями души и т.д. Иногда приходится принести в жертву одно, чтоб получить другое.

Что ты хочешь получить?

Старт. На Хайнане происходит слияние наций, культур, можно встретить много любопытных людей… Останься я в России, никогда бы не почувствовала и не увидела того, что вижу и чувствую здесь. Я живу на тропическом острове у моря, и мой парень – араб.

Ты тяжело адаптировалась в Китае?

А я не адаптировалась и даже не хочу, если честно. Мысленно я продолжаю жить на своей недосягаемой Родине.

Приехав в Китай, я не писала стихов – все было настолько сумбурно, я не могла определиться в своих чувствах, переживаниях, не то, что выразить их в стихах. Это был период ментальной акклиматизации.

Потому что я ведьма

Глядя на Катеньку в социальных сетях, можно подумать, что у нее наконец-то все хорошо. У моря под пальмами она встретила свою любовь и как будто полюбила сама себя… Но под внешним спокойствием с блинчиками для Аиссара по-прежнему скрывается недовольство.

Как ты считаешь, для тебя счастливая личная жизнь важнее стихов?

Не знаю… Я вывела особую черту «катиности» – для меня важно страдать. Счастье приедается, а горе ощущается спустя много лет также, как в первую секунду, потому и вдохновляет. Я склонна создавать ситуации, в которых буду чувствовать себя очень мерзко. И я делаю это не только для того, чтобы писать стихи, это своего рода наркомания, ментальный мазохизм.

Фото: Александр Осипов. 2014 год

Когда у меня будет все хорошо, я закончусь. Само существование вызвано неравновесием. Сейчас все нормально, я бы сказала, или как в «Мастере и Маргарите»: «Все будет правильно, на этом построен мир».

И сейчас у тебя не все так гладко?

На первый взгляд, у меня есть простое женское счастье. Но та печаль, которая родилась вместе со мной, то зудящее чувство недовольства никуда не делось. Оно всегда мешало мне любить себя, оно никогда не даст мне признать, что я счастлива. И я даже рада этому. То бушующее и мечущееся не позволит просто надеть фартук, сесть на гнездышко и греть своих птенчиков.

Это стремление к невозможному?

Да, к невозможному, мистическому, паранормальному. Я живу в двух мирах: материальном и духовном, связанным с Родиной. Тот, последний, настолько личный, что даже если бы я захотела, никому не смогла бы его показать. Его питает эгрегор – источник, из которого люди, связанные с тонким миром, черпают энергию, которую могут преобразовать в материю – стишок, картинку. Я ведьма, потому мне этот источник открыт больше, чем другим.

И это навсегда?

Не знаю. Посмотрим…

А стихи навсегда?

Фото: Александр Осипов. 2014 год

Я сую свой нос в чужие дела, и мне нравится знать больше остальных. Мне часто пишут в Интернете незнакомые люди, присылают фотографии кого-нибудь... По снимку я могу многое о человеке рассказать – это развитая способность чувствовать тонко. Мне кажется, большинство людей, которые занимаются творчеством, способны на это. Но я могу видеть даже больше, чем они.

28 июля 2015, в 07:47
Просмотров 404
Комментарии
Чтобы комментировать, нужно войти.