Вход
Вход
ВСЕ
Редакция
Интервью GL
Опыты
Категории
Поиск
Редакция: Наши люди

Роман с тканью

Фото: @nastyadrozhzhina

Великий кинорежиссер Сергей Герасимов писал: «Судьба каждого человека, идущего по улице, есть не что иное, как ненаписанный роман». Я иду по улице, после столичных реконструкций больше напоминающей склад декораций к немой «фильме», размышляю о понятиях вкуса и красоты и думаю о своей задаче описать роман одного человека: страстный, взаимный, головокружительный. 

Моя героиня не скрывает свой роман – наоборот, готова рассказывать о нем часами, рассказывая, может заплакать от переполняющих чувств, и не таится – жена, мама двоих дочерей и бабушка четырех внучек. А мои вопросы все банально-любопытствующие: как все начиналось да сколько длится, и что же в нём такого удивительного, чего нет в других, и… как ко всему этому относится муж, вы мне скажите? Мудрый любимый супруг понимает и поддерживает. Потому что имя тому возлюбленному – икат.

 

Фото: @nastyadrozhzhina

Икат и больше: адрас, хан-атлас, шойи – всё грани одной ткани, напоминающей своим орнаментом северное сияние, а цветами – радугу после ливня. За глаза она так и называется – «семь цветов счастья»: ровно столько оттенков можно насчитать на правильном икате. Провожу рукой по льну цвета замороженного шоколада, под которым таится сокровище – дивных оттенков зигзаги ручной работы, умело вплетенные в современный стиль. Вот он – тот самый чапан, стремительно покоряющий мировые подиумы.

Щупаю легкую, как облако, абровую ткань, из которой вот уже столько лет шьются абайи, и представляю, какой это колоссальный труд – идеальная строчка шириной с полмиллиметра на скользком тонком атласе и крепдешине, которые Ирина сама закупает на рынках Ташкента, Самарканда, Бухары, выбирая сотканные вручную, винтажные – те, которым больше пятидесяти лет, – состарившиеся в калымных сундуках.

Фото: @nastyadrozhzhina

Путь к своему ташкентскому счастью дизайнер Ирина Токатьян, автор проекта “Ikat & More”, начала задолго до своего рождения, когда во время Великой Отечественной войны семья ее деда была вынуждена эвакуироваться из Москвы в хлебный Узбекистан.

 Радугу в Ташкенте видела каждый день – в улыбках соседей и друзей, в насыщенной добром и достатком крепкой семье, в дружелюбии и гостеприимстве щедрой своей малой родины. Недаром говорят: люди, которые родились в Средней Азии, пропитаны солнцем.

Закончив энергетический факультет Ташкентского политехнического института, одиннадцать лет проработала инженером. И не случись переезда в Москву – кто знает, сумела бы разглядеть магию народного орнамента, настолько в него влюбиться: лицом к лицу, как известно, лица не увидать, а чтобы вернуться, надо уехать… и быть готовым вести борьбу за выживание: много ли в постперестроечной Москве платили инженеру? Нужно было помогать мужу, растить детей. Пришлось сесть за парту: сперва закончила подготовительные курсы при Строгановском художественном училище – не умея рисовать, первый раз взяла в руки кисть, была в свои тридцать пять как динозавр среди студентов, наблюдала, восхищалась талантом молодежи. Затем последовали курсы Международной школы дизайна, компьютерные курсы, курсы вождения, мерчандайзинга и… балет! Скупала книги по национальной культуре, искусству орнамента, ткани – и решила во что бы то ни стало разгадать алгоритм традиционного чапана.

Фото: @nastyadrozhzhina

«Я инженер, график, – рассказывает Ирина, – работала с чертежами и понимаю, что если сложная конструкция этого рисунка-орнамента повторяется, значит, она должна очень грамотно использоваться в изделии. Резать его на вытачки – кощунство. Это красота мысли художника, которую нужно просто передать. Я стала изучать книги по технике ткани, рассматривала старинные одежды, ходила по музеям Бухары и сделала вывод: чтобы показать красоты ткани, шьется платье по примитивной выкройке – абайя. Она – основа для чапана (кафтана), рубашки, длинной блузы (что мужская, что женская, абсолютно одинаковы, единственно – женская может быть немного присобрана, чтобы слегка подчеркнуть фигуру). Получается, что одной выкройкой (поклон мудрецам!) я пользуюсь для всех своих моделей, а мое инженерное образование дало мне экономность в использовании ткани. Но я прекрасно понимаю, что в зависимости от плотности ткани, от ее качества, рисунка все вещи будут смотреться совершенно по-разному! Меняется динамика вещи».

Свой первый чапан она сшила для себя. Оригинальность новинки заинтересовала подруг и знакомых, которые, конечно же, попросили сшить и им такой. А затем и незнакомых – когда фото кафтанов Ирины появились в соцсети. Так открылся офис, где и происходят примерка, душевные встречи за чашкой кофе, рождаются новые идеи, как, например, карманы, которых изначально нет на чапане, пояс. Порой идеи подсказывает сама жизнь и рациональное мышление: как говорит, «от безысходности» начала использовать в пошиве чапана лен и джинсовую ткань, когда поняла, что иката хватает только на подкладку. И как удачно зазвучали однотонные припыленный лен Brioni и умягченная небесно-голубая корейская джинса в сочетании с пестрым икатом! Так родились чапаны с уникальным и очень востребованным у нас принципом: скромные снаружи, роскошные внутри. 

Фото: @nastyadrozhzhina

О ткани Ирина говорит с нежностью и почтением – в конце концов, это она, ткань, тут царица бала. «Я вижу ткань, знаю эту ткань, которая подталкивает меня на идеи, – объясняет автор и сразу переходит на показ: – Вот хан-атлас редкой расцветки «вороний глаз» за счет синих всполохов, с эффектом 3D, на нем рапорт, то есть зеркальный орнамент, и этот рапорт можно расположить при пошиве по-разному, но важно продумать так, чтобы была учтена символика рисунка. Видишь шелковый уток? Эта ткань двусторонняя, на изнанке проступает рисунок. А вот старинный крепдешин, потрогай – как масло! Сейчас такие ткани не делают, эти запасы тают, знаменитый Маргиланский шелковый комбинат «Ёдгорлик» растащили по кускам! Утрачены станки, технологии, краски, техника смешения красок, и моя задача – ту красоту, которая была тогда создана, которая передавалась из поколения в поколение, дарить в изделиях».   

С удивлением рассматриваю ткань, названную «хан-атлас» (вспоминаю отчего-то о турецкой технике рисования эбру, «узора на воде»), и одновременно слушаю старинную легенду об ее изобретении – легенду о любви, разумеется, как все восточные легенды. О том, как падишах, задумавший взять в гарем дочь ткача, предложил ему альтернативу ­– создать ткань, которая по эмоциям превзошла бы те чувства, что вызывает в нем его дочь: «Опечаленный ткач сел в раздумьях у ручья, прошел дождь, и мастер увидел радугу, которая отражалась в воде, почувствовал прохладу ручья, и тогда он сказал – «я знаю, что я хочу сделать»… все, я начинаю плакать!.. и сотворил ткань, которая была нежная, как дуновение ветра, прохладная, как ручей, яркая, как радуга, и назвал ее «хан-атлас» (хан – то есть повелитель)». Так роман с тканью стал частью условия общения с ней.  

О том, что ткань берегли, как девушку, свидетельствует правило: ни один лоскуток не выбрасывался, обрезки шли на отделку другой одежды либо на ремонт, пошив утвари, внутреннюю обработку чапана. Связано это с невероятно сложной ручной технологией производства: «Изготовление ткани я лично видела в детстве, и это был шок для меня: комната, наполненная жирными гусеницами тутового шелкопряда, в которую через окна забрасывают ветки с листьями, которые эти гусеницы жрут с жутким хрумканьем! Потом сформировавшиеся коконы перебирают женщины, и нужно поймать момент созревания кокона, затем коконы с личинкой внутри варят в кипятке, личинка погибает ради того, чтобы дать людям шелк. А после этот кокон – 20 метров шелковой нити – необходимо размотать и нанести на раму». Далее следует долгая методика окрашивания в намотке, создание рисунка…

Фото: @nastyadrozhzhina

«Равнодушных я не видела, – говорит Ирина. – Бывает непонимание, снисхождение – «ну, это узбекская вещь»... Я думаю, что пренебрежение диктуется скованностью, неуверенностью, ведь надев чапан, нужно быть готовым к комплиментам, вниманию. Комплименты неизбежны – я ходила в чапане на родине, подходили люди, старики, обнимали, благодарили. С удовольствием ношу в Москве и летом, и зимой. Другой вопрос – как носить? Эта одежда очень сложная. Если ты стремишься к самовыражению, то она будет играть на тебе, в противном случае будешь выглядеть, как аниматор. Но, надев ее, ты чувствуешь защиту, это закодированный смысл любого орнамента, и тогда тебе все нипочем!».

В коллекции Ирины есть старинный чапан 60-х гг. прошлого века и тот, которому около ста лет. Он цвета стебля сельдерея, в идеальном состоянии, не считая небольших шероховатостей. Ирина раскладывает ткани: лимонная с мятой, клубнично-ванильная с лавандой, цвета жженого сахара, лаконичная лакричная, причудливые систолы вырисовывают тюльпаны и змей, убыстряются орнаментом «расческа» – мелким и самым ценным. Снимает с вешалки графичное сине-белое платье из иката, сдержанное и почти простое, отворачиваешь край – а там «синь сосет глаза», васильковый всплеск, скомпилированный автором! И тогда воочию понимаешь всю прелесть красоты, скрытой от глаз, мудрой и неброской, ненароком, с дуновением ветра, открывающейся только избранным – очень чувственно и элегантно. В этом концепте подклада, который важнее стороны напоказ, вся человеческая философия Ирины. В повседневной жизни симпатизируя черному цвету, мне кажется, делает она это тоже из деликатности и безграничного пиетета к семи цветам счастья: чтобы не отдавать предпочтения одному перед другими …

Фото: @nastyadrozhzhina

В творческой перспективе Ирины – работа с техникой сюзане, еще одним среднеазиатским богатством: видели ли вы вышивку размером с покрывало, на изнанке которой нет ни одного узелка, так мастерски они припрятаны? И снова словно тканую «поэму о скрытом смысле» читаешь... Художницу манят просторы интерьерного дизайна, новые интересные и отважные замыслы, но в общении с тканью она, безусловно, поймала ритм. Об этом говорят не только признание в профессиональных кругах, одобрение именитых коллег, приглашения на выставки, но, прежде всего, сами ее произведения. Тем более что сегодня этническая одежда, одежда с ярко выраженным национальным менталитетом, обретает все большую популярность, органично вписываясь в современный стиль суетного мегаполиса – может, хоть так немного усмирит его да умиротворит?.. И Ирина Токатьян с ее гармоничным вкусом, восточным воспитанием, мудрой женской природой услышала биение сердца ткани и расшифровала ее художественную кардиограмму, сумела зафиксировать нотации сердечного ритма иката, создавая свои джазовые импровизации – стильные, элегантно-раскованные и невероятно притягательные, удержав, насколько это возможно, ускользающую красоту.

 

Текст: Ольга Шкарпеткина

Фото: @nastyadrozhzhina

21 сентября 2016, в 17:08
Просмотров 285
Комментарии
Чтобы комментировать, нужно войти.