Вход
Вход
ВСЕ
Редакция
Интервью GL
Опыты
Категории
Поиск
Редакция: Рецензии

«Между сном и предсоньем прячется человек» – лабиринты Нины Александровой.

Нина Александрова может создавать не просто пространство текста, а мифологическое, сказочное пространство, в котором есть свои законы, свои обыватели, свои правила. Сказкой становится сам текст, его устройство, его образность:

он бежит, не касаясь земли, останавливаются часы

мех его в лунном свете сияет жемчужинами росы

**

Она меня во сне зовет: “Марина!”

и эхо отвечает ей “Марина”

а я не сплю, я ей не отвечаю

все эти письма - сказки обо мне

Кроме того, само время и пространство также протекают иначе, связанные с вечностью образа и слова, они далеки от реального времени и пространства. Прошлое превращается в настоящее, настоящее растягивается или напротив замедляется. Не люди, но животные, но природа, но голоса становятся главным. Главенствующим. Будь это образы птиц (сокол, филин, лебедь), духи или демоны, само пространство, стихии.

Пространство может быть и вовсе перевернуто или искажено, словно большое зеркальное отражение, но не реальное пространство:  

и огромный индеец

трепеща, стоит перед зеркалом в полный рост

от страха теряет рассудок

и, кувыркаясь, летит вниз, в огромное небо, полное звезд

**

сны перемешались, реальность - заново проросла

Так, сон – повод к реальности, а реальность – повод заснуть

Очень точно автор подбирает определение к самому себе: шаман:

шаман не выбирает самому стать шаманом.

Ведь именно шаманство и напоминает мифическая, волшебная, тонкая вязь текстов как бесконечных лабиринтов к самому себе.

Обычное, бытовое тоже становиться мифическим, почти потусторонним, сокровенным:

можно не делать уроки, в раковину вылить суп

все расскажут тебе у ночного костра в лесу

 

если проснулся в холодном поту и не можешь вдохнуть

значит мертвец приходит ночью и руку кладет на грудь

**

в самую лунную ночь у топкой чернильной воды

чтобы пройти в мир мертвых нужно попробовать их еды

**

ночью вышел из комнаты в кухню - попить воды

 из темноты во все стороны тянутся туго закрученные ходы

 тайные тропы мышиные, куда чужой не проникнет взгляд

 они уводят все дальше в сны и не выпускают назад

У автора отсутствуют привычные границы:  мертвецы, живые, духи, демоны – ничто не делится, все есть цельное, все есть одно:

они проходят почти по краю

видимого пространства, нет тел, осознания и границ

**

делаешь мертвую петлю, падаешь прямо в расправленную кровать -

 в гости пришли мертвые и живые, выпить чаю и помолчать.

Говоря, однако, о богатстве текстов, нельзя не упомянуть и их культурную насыщенность, наличие литературных аллюзий, откровенные обращения к прочитанному, понятому, увиденному (отсылки к Маркесу, к Вербицкому и другим).

Совершенно особенной категорией становиться цветопись, орнамент пространства:

в серебряной полутьме // волчий твой мех серебряный и еще голубой // мех его в лунном свете сияет жемчужинами росы // храмы из серебра глубоко под слоем песка// и  кровь на белом, красный - на снегу

Главным становится серебро, снег, туман. Снег начинает пахнуть, тьма начинает звенеть, во всем присутствует дух. Все потустороннее – ночное, лунное.

Важно также и обращение к имени, а точнее – его отсутствие, так автор часто обращается к реалиям, имена которым еще не придуманы. Ведь только такие реалии и есть дух без тела:

остовы сгнили, стали скелетами древних чудовищ

им пока еще не придумали имена

**

Имена появляются лишь в «Страшных историях», но и там они скорее дань легенде, мистическому, способ обратиться к не-реальному.  "Марина" и "Ариадна" также в постоянном полусне, имена не есть бытовое или житейское.

Таким образом, хочется подчеркнуть еще раз, что творчество Нины Александровой справедливо можно назвать отдельным пространством, миром, почти галактикой, существующей по своим законам.

 

 

 

 

22 ноября 2014, в 10:11
Просмотров 51
Комментарии
Чтобы комментировать, нужно войти.