Вход
Вход
Рада Морская
Москва
Просмотров
252
Рейтинг
16.571
  ?
4
Что еще вы хотели знать обо мне? Зачем, для чего, сколько лет, где живу, какие мои руки и глаза. Они ни о чем не расскажут никому, кроме того человека, ...
Творчество
Обо мне
Избранные работыИзбранные авторыПодписчикиПодарить GL+
А по утрам ты будишь меня.
Все у нас очень буднично: я тру сонные глаза, ты разогреваешь чай и булочки.
Ты ничего от меня не требуешь: сам согреешь, нарежешь, все, что нужно, сам сделаешь. Я ничего не требую от тебя. И все эти уставшие «должен», «должна», мы по пыльным углам напоказ не развешиваем.
...
Что-то упорно свистит в правом и левом ухе.
То ли это весна, то ли с шумом сдуваются планы на смешного тебя с пугающим звуком.
Лопаются, словно шарик пузатого Пятачка (ах, то был любимый шарик). Надо, надо бы выпустить пар – разлить едко-сладостной дряни в стаканы.
...
Аромат бергамота плещется в черных чашечках. Нас расплавило в пыльном зеркале.
(В отражении маленьких бледных лампочек. Занимаемся самосожжением).
Время и темнота лезут в щели, в проемы настойчиво. Я испуганно загораживаю их спиной. Если бы я и хотел пережить эту вязкую ночь. То только с тобой с такой.
...
Ногти грызть научишься, пока насмотришься на их панорамные, на русских борзых и пруд с золотыми рыбками.
Это чудовищно, чудовищно. И не говорите мне про кольца ауры и монохромы кармы. Какие к черту кольца, когда даже упрямая пробка Бордо так услужливо гнется под их пальцами.
...
Ну же. Подвинься поближе, не бойся. Чтобы колени касались. Мы – без разрядов. И током не бьемся. Не ненавидели, не навлюблялись... Так, чтоб настройки все сбросились.
...
Рвется, мама, там, где тонко. Отощавшая, в обуви грязной. Я – как ежик в весеннем тумане с котомкой. Да, опять перебегаю на красный.
Я в любимом твоем, мама, свитере. Все в том же – вязаном и зеленом. Он, правда, немножечко выцветший. Но все еще пахнет домом. Я буду дышать им, если станет невмоготу.
...
Надо же, как земля застывает – коричневыми складками, будто велюровая шкурка шарпея. Шаркаю об эти складки уставшими от жизни кедами, пока ты раскачиваешь меня на качели.
...
О горячий стакан обжигаясь,
Я сгибаю озябшие пальцы. Ты говоришь, мол, весна, и не время сейчас огорчаться. Не по сезону перечисленья всех твоих девичьих фраз-огорчений.
...
Прыгаем через лужи с воробьями наперегонки, крылышками трясем зябко. Говорят, уже вишни пьяной нежностью давно расцвели где-то сладко.
А нам, вечно обиженным поздней ухмылкой весны, надо еще отмыться от прошлогоднего снега – этой могилы окурков и желтого сока собак.
...
Вот они – все мои. Тут как тут.
Устроились вокруг меня. Смеются.
Руки довольно трут.
Первая – взялась тоска: «У нас так часто бьются блюдца.
...
Вторую ночь я одна живу. Всего вторую.
Стольким хочется с тобой поделиться.
Без тебя как-то холодно в эту двадцать восьмую весну. Сорок восемь часов мне не спится.
...
Остыла.
Ни-че-го.
Не отзывается внутри.
Октябрьская гладь воды. Он – пальцами. Слегка. Легко.
...
Сейчас. Когда мне без пары – тридцать. И некоторые сомнительные лица радостно твердят. «Пора уже остановиться».
Я хочу начать. И именно сейчас.
...
Заглядываю в самые луны зрачков, отодвигая с наморщенных лбов пряди.
Задаю устало странные вопросы, не позволяя отводить пугливых взглядов.
«У вас ведь так же, как и у меня»? «Ведь ты понимаешь, о чем это я?» «У тебя так тоже было, да»?
...
Спасибо. Что выбрал меня, человек.
Такую – с легкой непропорциональностью. Стеснительными движениями и мрачными шуточками. С моими бесконечно женскими штучками. С торопливым говором и съеданием половины букв.
...
Ночь плетет черную, липкую паутину. Все снова в ней, а я почему-то – мимо.
Бессонница ломает меня по углам. Швыряет тени дворняг и бродяг по дворам.
...