Снова.

Смена в музее началась спокойно. Пришёл к девяти утра, обычно раньше, натянул удобный свитшот, немного повозился с бейджем. Летняя жара уже спала, так что ставишь чайник. Неспешно наливаешь чай, покачиваясь в кресле. Комната наполняется людьми: научные сотрудники, смотрители, техподдержка. Вежливо поздоровавшись, мимо проходит директор музея. Ураганом позитива в помещение врывается смотритель Андрей. Последние новости, шутки, смех. К десяти утра все неспешно расходятся по точкам. 
  Я медленно прохожу по пустому залу, поправляю наушники, открываю то что открывается и двигаю то что двигается, проверяя работоспособость. Поглядывая наверх, на балкон, где живёт начальство, общаюсь со смотрителями соседних залов. Оля, художница по образованию, показывет мне нарисованные на запястье гелевой ручкой часы и сетует что "до обеда ещё так долго!". Так незаметно проходит час, другой, третий. 
 Старший смотритель, дождавшись пока я объясню одиноким дневным посетителям как осматривать экспозицию, подходит.
 - Слав, тут у нас двое на обед уходят. Ещё час в "свободе", хорошо?
 - Да без проблем!
 - Ахах! Да, это же твой любимый зал!
 - Да, можешь встать на пару минут? Я...
 - Покурить? Давай.
 Смеёмся. Он знает что я работал на скоряке и у музейных коллег моё выкуривание очень крепких сигарет в четыре-пять затяжек вызывало недоумение.
 Возвратился на точку. Этот необъятный, светлый зал всегда вызывал у меня одновременно и трепет, и невероятное чувство душевного подъёма. Свобода. Безграничная свобода. Полёт. В том небе, что изображено на картине, раскинувшейся во всю северную стену. А ведь ещё год назад...
 Во двор влетает, скрипя тормозами и озаряя всё вокруг синим светом, "канарейка". Форд реанимационной бригады. Огнестрельное в голову. Грохот каталки, шипение мешка АМБУ, который подключён к интубационной трубке, неведомо как засунутой врачом-реаниматологом скорой помощи в трахею. Через всё это кровавое месиво, чуть ранее бывшее лицом.
 - Поехали, поехали, поехали!
 - Челюстники тут?
 - Да все тут! Давление?
 - Нормально! Он в сознанке был, когда приехали! Суицид... Ружьё. Затрубили и похуярили!
 Всё это позади. Бессонные ночи. За которыми бессонные сутки, после которых дни, а зетем сутки и ночи, ночи, сутки, ночи. Кровь. Смерть. Страдания. Лужи крови, старательно затираемые дезрастворами. Крики. Пьяные угрозы. Уворачивания от кулаков и ног. Оскорбления. Пьянство после суток до потери сознания, в конце концов. Всё позади.
 Наслаждаюсь видом набережной через окно. По залу прохаживаются пара человек. Внезапно вбегает старший смотритель. 
 - Слушай, там мужику что-то плохо совсем. Пойди, глянь, а? Скорую уже вызывают.
Я почувствовал как сильно и быстро забилось моё сердце.
 - Где? Что именно плохо?
 - Да чёрт его знает...
А руки инстинктивно потянулись к несуществующему в свитшоте карману. За несуществующими перчатками.
 Мужчина сидел на скамейке, явно всеми силами стараясь потерять сознание. Бледый, профузный пот крупными каплями стекает по лбу. Кофта и куртка насквозь мокрая. Не знаю, почему, но сразу спросил:
 - Диабет?
 - Да...
Щупаю пульс. Еле еле, нитевидный, проскальзывает под пальцами тонкой струйкой. Рядом охрана. 
 - Скорую вызвали?
 - Да!
- Ей богу, несите хоть что-то сладкое, ну хоть кусок сахара, хоть что-то сладкое!
 - Э, а ты не охуел? Он же сказал что у него диабет! Ты чё, дурак, убить его хочешь?!
 Единственное на что я был способен - одарить охранника, здорового лба, ненавидящим взглядом. Только собирался закричать, как:
 - Здравствуйте, я врач.
 Подошла женщина, сразу схватилась за запястье.
 - Здравствуйте, я как бы... медбрат. Тут похоже, гипогликемия, СД II  типа, инсулинонезависимый (когда я успел это спросить - не помню)
 - Да не похоже, а точно... беги за сладким.
Несусь наверх, трясущимися руками кидаю в свою кружку восемь кусков сахара-рафинада, купленного утром. Кипяток, пакет чая. Стараясь не расплескать несу вниз.
 Несколько глотков и больной "высох" буквально на глазах, перестал терять сознание. Тут и скорая приехала. Саша Никольская. Бывал у неё в помощниках.
 - О, ты что, тут работаешь?
 - Да...
Рассказал всё что понял. Подхватили мужчину за руки, уже изрядно похорошевшего и даже храбрящегося.
 - Саш, я ящик понесу. Хоть вспомню, какого это!
 - Я только за.

Со смены нас подвозила до дома коллега. Я всё ещё думал. Надо носить с собой тонометр. Ведь давление то мужик уронил, приняв свою гипогликемию за "плохо с сердцем" он принял нитроглицерин, уронив и так низкое давление. Надо было его положить. И что-нибудь под ноги, чтоб выше головы. Хах. А как ты на нас кричала, преподаватель терапии, и закатывала глаза, когда мы начинали описание гипогликемии с "бледности кожных покровов и профузного пота"...
 - Завтра экскурсия у тебя будет и у Лены, на семь часов. Слушай, мы тут...
Внезапно, где-то рядом, взвыла сирена. Что-то упало внутри. Сердце забилось сильнее. В вечерних сумерках я, резко повернув голову, увидел высокий "пежо" кардиореанимации, пытающийся пробиться на перекрёстке. Кто-то нагло вылезал у него перед самым капотом, игнорируя кряканье, яркие маяки и истошно орущую сирену.
 - Пожалуйста, принимай вправо! - я закричал, не узнав свой голос. Но бригаду я узнал.
По номеру машны. По суровому лицу доктора Воскресенского в кабине.


Необычно тёплый январь. Мокрые снежинки ложаться на стекло. Я кутаюсь в синюю куртку. Пододвигаю тяжеленный оранжевый ящик ближе к двери. Пищит рация.
 - Сорок четыре! Бригада сорок четыре!
 Пик.
 - Сорок четвёртая слушает.
 - Пишите. Коммунистов девять, квартира сорок. Первый на седьмом, мужчина тридцать один год, синеет, без сознания. Записали?
- Записали, поехали.
Над головой зажужжала мигалка, завыла сирена.
 - Слав три налоксона в карман, приготовь реманационный.
 - Хорошо!
  Смотрю вверх. Надо мной огромный красный крест, который устилают снежинки. Мокрые, огромные снижинки. Кладу три ампулы налоксона в верхний правый нагрудный карман куртки. Я дома. Я. Дома...

Екатеринбург

Снова.

Просмотров 13
Рейтинг автора 6.696 ?
Комментарии
Чтобы комментировать, нужно войти.
Тепло
Огромная квартира в "сталинке". Высокие потолки, лепнина, массивная лакированная мебель. И те самые, да, те самые фарфоровые слоны на полке.
Набираю лекарство, затягиваю жгут, ищу вену.
Соль
Наркотические и сильнодействующие препараты. Головная боль всех медицинских работников. ФСКН очень странно борется с наркоманией. Для начала стоит ска
"допуск к работе с сильнодействующими и наркотическими препаратами". Как правило, это обследование у психиатра и нарколога по месту жительст
День медика
ДТП, молодая девушка, трезвая. Везём её на "бублик". На компьютерную томографию головного мозга. Один пациент просто сказал мне что "ну
Девушке уже зашили раны на голове, она согласна ложиться в больницу.  Сидим с сестрой на скамейке возле кабинета КТ. Пациентка вдруг: "Ребят
Сон
Как будить медика на вызов. Инструкция.
1) Заткнуть уши
Шрам на мозге
Хирургическая конференция. Споры, обсуждения, доклады. После - банкет. Пьянствующая компания, фаллометрия (мерянье пиписьками) в самом разгаре.
 - Да я резекцию желудка по Бильрот два за 30 минут сделал!
Дела кошачьи
Когда-то
Когда-то это было кухней подстанции. Теперь просто курилка с двумя электроплитами, на которых готовят еду для привязавшихся лет десять назад к коллект
Высокие запылённые окна с обшарпанными рамами. Грязно-оранжевый от курева, потрескавшийся потолок. Расшатанный диван с прожжённой обивкой, на котором
Снова.
Статус
- ... да видно по нему, типичное быдло! "Реальный пацанчик", так сказать.
- Олег, не стоит судить людей по социальному статусу. А уж тем более по внешнему виду. Был у меня показательный случай в практике. Точнее два. За одни
v3.02