ГЛЫБА

Старшаки все были наркоманами. Не помню, когда и как это началось, но знаю, что так было не всегда. Были обычные парни, на пять-шесть лет старше нас, играли в футбол и «Квадрат», не ленились вставать на рыбалку (ходили не только с удочками, но и с так называемым кругом), ремонтировали велосипеды: меняли рули, сиденья, крылья, красили рамы. Это сейчас я понимаю, что велосипеды были краденые, а весь смысл «ремонта» сводился к тому, чтобы изменить их до неузнаваемости.

Была еще забава – «Лунка». Плавили битки из свинца, выкапывали в земле маленькую лунку (особую популярность игра приобретала почему-то ранней весной и поздней осенью, поэтому копали обычно на теплотрассе) и по очереди пытались биткой угодить в лунку – сначала кидали метров с пяти, потом добивали с колена. Играли на мелочь.

Помню, «Лунка» всегда собирала много народа. Наши старшаки были немногочисленны – нас было куда больше, но приходили их одноклассники, приятели из соседних дворов. Называли друг друга исключительно кличками: Белый получил свое прозвище потому, что был блондином, Шныра – за криминальные наклонности (однажды ему изрезали лицо ножом – украл у своих), Бомба и Грузин объяснений не требовали. Иногда заглядывали беспризорники Окурок (не по годам маленького роста) и Меньшуха (его отца – пьяницу Меньшова – мать выгнала из дома, и он жил в гараже, а сын частенько «гостил» у папаши). Еще были почему-то Фанера и Глыба – Глеб. У последнего всегда было очень красное лицо, никогда такого не видел. Как будто его часа два гоняли на физкультуре по всем снарядам.

Про этого Глыбу мне запомнилась одна история. Однажды с какой-то неведомой целью за нашим домом пробурили несколько скважин. Были они не очень глубокие, примерно в метр, и узкие, около пятнадцати сантиметров в диаметре. В одной из них мы обнаружили кошку – вполне могло быть, что затолкнули ее туда намеренно. Выбраться самостоятельно животное не могло. Руки у нас были коротки, а кошка отчаянно шипела. Мы пихали в скважину палки и тряпки, но тоже безрезультатно.

Позвали старшаков. Первым попробовал, кажется, Шныра, но не дотянулся. Следующим был длиннорукий Белый. Едва он сунул руку в скважину, кошка выпустила когти и распластала ему палец. Дальше заставили Фанеру, но тот или не дотягивался, или хитрил. Кончилось тем, что ему стали «помогать» и едва не сломали руку...

Уже хотели было расходиться, но тут к скважине подошел Глыба. Он лег на землю и решительно сунул руку в дыру. Через долю секунды он выдернул ее обратно – с кошкой за шкирку. Кошка тут же вырвалась и припустила в ближайшие кусты. Мы некоторое время смотрели ей в след и только потом как-то разом увидели красное перекошенное лицо Глыбы. С разодранной руки капала кровь, он вытирал ее о штанину…

…В какой-то момент «Лунка» и рыбалка у старшаков отошли на второй план, на первый вышла так называемая «зависаловка» – подвал в соседней пятиэтажке. Что они там делали, мы не знали – нас туда не пускали. Но потом уже все стало понятно. Мать и младший брат Белого по очереди дежурили дома: оставлять его одного было нельзя – из квартиры пропадали вещи. Сам он был вечно сонный, заторможенный, и лишь иногда это состояние прерывалось вспышками беспричинной агрессии. Белый-младший рассказывал, что брат долго не может найти вену и заставляет его зажимать руку перед уколом. Отказаться было невозможно.

Скоро мы знали, что наркоманят все. Шныру постоянно разыскивала милиция. Окурок и Меньшуха стали «таксиками» – токсикоманами. В рукавах у них всегда были пакетики с клеем, и они регулярно «дышали». Вокруг рта и носа – грязные клеевые круги. Красное лицо Глыбы приобрело багровый оттенок.

…Была ранняя весна, яркое солнечное утро. С яблонь в школьном саду падали чистые звенящие капли. Шел урок математики. Солнце сквозь пыльное окошко припекало левую щеку, тетрадь сияла березовой белизной. Кто-то маялся у доски. Вдруг отворилась дверь, и в класс вошла завуч. Она что-то сказала математичке – что именно, я не расслышал. По рядам пронеслось: «Глыба умер!». Продолжать урок наша старенькая учительница не смогла.

На перемене говорили только об одном. Утром родители Глыбы ушли на работу, он остался один и вскоре должен был выходить в школу. По какой-то причине мать вернулась домой и нашла его мертвым. Передозировка.

Это была первая неестественная смерть, с которой я столкнулся. Она до ужаса не вязалась с весенним солнечным утром. До этого я несколько раз видел, как хоронили стариков. Некоторые были знакомыми моего деда, мы подходили, он о чем-то разговаривал с взрослыми, непременная зареванная женщина совала ему в руки чайное блюдце, полотенце или еще какую-нибудь мелочь. Почти никого из этих людей я не знал, а смерть воспринималась мной как логичное завершение жизни: старый, больной – пора на покой. Но Глыба умер молодым!..

…Белого вскоре посадили в тюрьму, потом еще и еще раз. Грузин ушел в армию и погиб в Чечне. О дальнейшей судьбе Окурка и Меньшухи ничего не известно. А вот Шныра завязал, окончил училище, работает на том же заводе, где и моя мать. В заводской многотиражке я недавно прочитал, что его признали лучшим по профессии и премировали по итогам квартала.

Каменск-Уральский

ГЛЫБА

Просмотров 75
Рейтинг автора 7.473 ?
Комментарии
Чтобы комментировать, нужно войти.
sergvasil26 Рассказ в принципе очень простой. В стиле "что вижу, то пою". Нет ощущения вымысла. Но при этом мне понравилось. Наркомания, столкновение ребёнка с первой естественной смертью, смертью знакомого - темы очень щемящие и волнующие. И мне понятно то, о чём пишет автор. Такое вот оно было - детство в 90-ых. 

Из плюсов отметил - взвешенную позицию автора, какой-то спокойный, неистеричный тон истории. Ну и в конце всё-таки есть какой-то позитив: один парнишка завязал с наркотиками, стал работать на заводе. В общем, как-то вернулся в нормальную жизнь, ценность которой (ценность этого спокойного существования "работа-дом") мы не всегда осознаём и понимаем, всё мечтаем о каких-то дальних далях и какой-то удивительной жизни.
3 октября 2015, в 02:44
Ещё...
v3.02