Бог. Человек. Женщина

Бог. Человек. Женщина

 

Бог взял сиреневый карандаш и прочертил линию неба. «Слишком пусто» – подумал Бог, и нарисовал еще две линии. Рельсы. Если есть рельсы, значит – по ним должен идти поезд. А в поезде – ехать Человек. Человек же любит почему-то ездить в разные стороны. Бог определяет ему место, дает хлеб, воду, занятие. А Человеку – тесно. А человеку – скучно на одном месте становится. Бог машет согласно рукой: пусть будет поезд. И в небе – самолет. Пусть себе ездят, летают, плавают. Так интереснее даже.

 

Человек в поезде смотрит в небо и удивляется. Апрель, а тучи – грозовые. Сиреневые. Неожиданно душно в этом апреле. И деревья рано зацвели. Очень рано.

Человек утирает пот со лба и открывает окно. Дышать приятно. Все-таки, весна – лучшая декорация к любой жизни. В ее лучах все розоватое. Все с запахом яблоневого цвета.

И дорога такая длинная. Человек теперь – получается, как бы нигде. И никак. Он ест, пьет, спит, а толку от него – никакого. Никто не свидетель его жизни, кроме пары вагонных соседей. Точно так же выцепленных из жизни. Точно таких же дорожно-призрачных.

 

Щелчок. Бог зажигает бледный свет в вагоне. Ему хочется, чтобы Человек поближе рассмотрел лицо Женщины напротив. Она не красивая, нет, но очень… своеобразная. Такая, что и самому Богу интересно разглядывать ее черты. Они так быстро меняются.

Вообще женщины получились такими. Разными. Непредсказуемыми. Бог, увидев женщину впервые, даже подпрыгнул. И захлопал по-детски в ладоши. Вот это да! Как будто что-то в этих существах не покорилось создателю. И вышло из-под контроля. Как будто кто-то еще водит за ниточки струн их души. И этот кто-то – непредсказуемый и неведомый. Но жутко притягательный своей непосредственностью.

Та же беда случилась и с кошками.

 

А черноглазая Женщина устала от дороги. Ей бы просто принять ванну и нагуляться в парке – размять слегка онемевшие ноги. У нее темнеют круги под глазами. Но сейчас ей совершенно не важно, как она выглядит. Ей не хочется кокетничать и поправлять волосы у зеркала, не хочется красить губы. Даже если вокруг – мужчины.

 

Она боится грозы. И бросает тревожные взгляды на горизонт. Она помнит, как однажды, когда была еще совсем маленькой, молния ударила прямо в крышу их деревянного дома. И дом загорелся. Она, босая, испуганная до икоты, выскочила во двор. И вокруг все гремело и сверкало. И дождь вымочил ее новое платье до нитки. И краска стекала с ткани мутными разводами. Она плакала, не понимая толком, что вызвало ее слезы. Вид горящего дома? Испуг за маму, бегающую с ведрами прямо под языками огня? Или новое платье, привезенное дедом всего лишь позавчера, и… умирающее прямо на ее тощеньком теле?

 

Женщина вздрагивает. А если молния ударит в поезд? Что же случится тогда? Женщина измеряет взглядом окно. Так, на всяких случай. И смотрит на руки Человека оценивающе. Хватит ли силы, чтобы разбить стекло? Сейчас все мужчины какие-то… Хилые.

 

Странные мысли у нее. Жуткие мысли. Нет бы думать о бабочках-цветах. О чем там все женщины обычно думают? О духах, о новых колготках.  А она – такая вот. Неправильная, что-ли. Окно, бывает, моет – встанет, задумается. «Вдруг, - думает, поскользнусь, упаду… Головой ударюсь о подоконник, сознание потеряю. Или вообще… умру. А найдут меня чужие люди – с улицы. Больше же некому. А я тут – в старье вся. Стыдоба!» И идет переодеваться. И моет окна – нарядная.

Из открытого окна неприятно дует. И первые капли залетают в тепло вагона и дают Женщине легкие пощечины. Закрыть бы. Да Человек напротив весь взмокший. Жарко ему. Жалко его.

 

Бог качает головой. И почему женщины так любят всех жалеть? Вот это странно. Они же такие своенравные. Очаровательные в своей эгоцентричности. И жалость, кажется, им вовсе не к лицу. А они – вопреки всему, жалеют. Еще и мужчин – тех, что в разы сильнее. Здоровее их. А – жалеют. Бог аккуратно снимает кофту с крючка.

 

Кофта падает Человеку на колени. Он, наконец, замечает, что Женщина напротив растирает ладонями локти. Человек аккуратным движением накидывает кофту Женщине на плечи. Предлагает поменяться местами. Женщина жестом руки останавливает Человека и усаживается рядом с ним без стеснения.

 

Бог довольно улыбается, потирая руки. Чудные, чудные создания! Надо же, просто прелесть!

 

Человек без слов берет два стакана со стола и уходит за кипятком. Женщина замечает молнии на горизонте и закрывает шторкой окно. Становится уютно. Но гремит… Очень страшно гремит.

 

Человек возвращается с чаем в руках. Руки его дрожат. Женщина интуитивно отодвигает колени.

 

Он громко мешает ложечкой в кружке. Женщине нравится этот стеклянный звон. Человек откладывает ложку. И в этот момент гремит где-то рядом. Устрашающий звук…

 

-Ой – вскрикивает женщина. – Пожалуйста, продолжайте.

Человек смотрит на нее непонимающим взглядом.

-Продолжайте мешать… Я очень боюсь грозы. – она улыбается виновато. По-детски. – А ложечка… Отвлекает.

И Человек улыбается. Ну разве можно не улыбаться? Такая вот – усталая, тихая, бесцеремонно сидит в его кофте в духоте вагона и просит греметь ложкой в чае.

 

И Бог улыбается.

 

И гром раскатывается по углам апрельского неба. Так, что уши хочется закрыть. «Не спугнуть бы» - думает Бог. И добавляет в сиреневый каплю белого. Небо светлеет слегка.

 

-Может быть, лучше поговорим? – улыбается Человек. Женщина смотрит в его лицо, разглядывая «гусиные лапки» у глаз. Прямо как у папы были… Наверное, хороший человек. Добрый…

Люди – они вообще добрые. В большинстве своем, - думает женщина. – Просто некоторые бывают несчастными…

 

-Разговоры лучше всего отвлекают, - продолжает Человек. - Мы с вами – по закону жанра. Выложим друг перед другом на блюдце самое донышко души. Покажем все без стеснения, без прикрас. Как в кабинете у врача. Легче станет – и расстанемся навсегда…

 

-А вам что… Тяжело сейчас?

-Да нет. Напротив. Я вроде бы еду менять свою жизнь. Судьбу свою – в лучшую сторону. -А я – наоборот. Я от себя бегу. К счастью, ничего не держит. И можно вот так – бросить пару платьев в чемодан. Пару туфель захватить. И – отправиться куда глаза глядят.

-А почему они в такую даль глядят?

-Я родилась в Приморском крае. Очень хочется погулять по родным местам.

-Одной?

Женщина улыбается:

-За такое удовольствие, как спонтанность и свобода передвижений, приходится платить. Да.

-Значит, моя свобода на исходе. Меня там женщина ждет… Красивая. Хорошая женщина. Может быть, сегодня вообще моя последняя поездка. – Человек смеется. Настроение его почему-то улучшается. Резко, без причины. Так всегда бывает после интересных разговоров.

-Жутко звучит… – говорит тихо Женщина, кутаясь в кофту. - Кажется, гроза стихла. Теперь можно и помолчать…

 

Бог вздыхает тихонько. Ох уж эта белая капля в сиреневом небе.

 

-А почему вы не пьете чай? – спрашивает Человек, отправляя в рот шоколадные конфеты. Одну за другой.

-А я не пью чай. Я кофе… люблю.

-Надо же. А я и не заметил. Хотя, сколько мы уже с вами здесь коптимся? Пятые сутки. Мог бы и заметить… Стыдно.

-Вы, мужчины, ничего и никогда не замечаете. А мы, женщины – мы всегда как будто сами в себе. Кажется, о чем-то думаем о своем постоянно. И действительно – у нас не заканчиваются мысли... А тем временем, все примечаем. Вы вафельные батончики любите. У вас разные конфеты в мешочке – а вы первым делом их все слопали.

 

Человек, словно смущаясь, отодвигает фантики в сторону.

 

«Забавно» - думает Бог. Человек – сорок лет, а сладкоежка, стесняющейся горы фантиков – как в первом классе. Зубы плохие – ведь знает, что пора бы прекращать с этим сахаром. А не может остановиться – как ребенок, ей-богу….

Богу нравится это выражение – «ей-богу». Он его часто повторяет, смакуя и обсасывая гласные в слогах.

 

-Вы читаете мировую историю и щелкаете пальцами на самых важных моментах. Вы щуритесь, когда свет в вагоне зажигается. Ваша женщина звонит вам по вечерам, в шесть часов. Вы разговариваете с ней тихо, прикрывая рот ладонью. Вот, кстати, через минуту она должна вас набрать.

 

-Не угадали! – улыбается Человек. – Уже.

 

Он смотрит на звонящий телефон и на Женщину растерянно. Ну зачем она все это сказала? Как теперь он должен разговаривать?

 

А Женщина скидывает кофту и встает, махнув рукой. «Пойду подышу» - говорит она, исчезая торопливо в апельсиновом свете вагонного коридора. Теперь ей придется стоять в сигаретном дыму, который она просто ненавидит.

 

А с тактичностью я, пожалуй, переборщил. – Думает Бог. – Страдают постоянно из-за вежливости своей. А зачем? Для кого? Для чего, спрашивается?

Богу нравится эта Женщина. И обидно немного за нее как будто бы. Бог видит, что внутри у нее нет пустоты. Она – не несчастная, но до конца дней за ней будет шагать одиночество. Это странный удел сильных женщин. Как побочный эффект. Но может быть, стоит попробовать?

 

И Бог посылает Человеку в трубку слова, которые он никак не готов услышать. Которые заливаются в уши его горячим воском. Воск – по венам. Сердце бьется вязко. Он – в легкие. Дышать очень трудно.

 

«Ничего» - говорит Бог устало. «Потерпи. Будет легче. Вот увидишь. Надо лишь немножечко потерпеть. Совсем чуть-чуть. И…»

 

Женщина кашляет в тамбуре. И возвращается скоро, пропахшая насквозь сизым запахом сигарет. Ну, нет. Мало того, что почти неделю без душа… Теперь еще и запах. Больше этот фокус с ней не пройдет.

 

-Вы меня простите. У меня сигаретная непереносимость. И холодно, вообще-то. – Она закрывает окно. И как это часто бывает со всеми женщинами – настроение ее меняется безо всяких причин. Движения становятся раздражительными, резкими. – Тоже мне, джентльмены называется. О других не думаете вообще. В следующий раз – сами пойдете в тамбур. И окна – нараспашку – только когда…

 

Но Человек не слушает ее. Он лежит на кровати, вытянув руки вдоль тела. И смотрит в потолок. Там, под нижней полкой, живут разные дурацкие надписи. «Коля любит Женю». Молодец. Только лучше бы он сказал ей об этом. А не писал на полках в поезде. И тут же – рядом: «Всем хана». Красными, крупными буквами.

 

«Ха-на – шепчет про себя Человек. - Ха-на».

 

-Вы меня разбудите через пару часов, если я вдруг усну? – Человек поворачивает к Женщине лицо. Оно желтоватое. «С печенью не все в порядке, видимо,  - проскальзывает у Женщины мысль».

-Батончиков хотите купить на следующей станции?

-Обратный билет на поезд.

 

Женщина отворачивается к стене. Ей не надо ничего объяснять. Все это она уже проходила. И знает и про воск. И про сердце. И про легкие. И даже про то, что надо чуть-чуть потерпеть… И говорит тихо:

 

-А вы не замечали, что память наша – как большая мусорка. И хранит в себе всякий хлам.  

Мне, может быть, хотелось бы помнить, как говорила моя мама – какой у нее голос был. Чем пахли ее волосы и плечи. Хотелось бы помнить, какой я сама была в пять лет. Как я коверкала смешно слова и кем мечтала стать… А моя память выбирает только самые дурацкие моменты. Знаете, что у меня перед глазами всегда стоит? Как я забыла вытащить из штанов колготки и так в школу и пошла. А кто-то увидел торчащий носок и на смех меня поднял. И как щеки мои при этом горели – это я очень хорошо помню.

Я не помню, как смотрели друг на друга мои родители. Влюбленно ли, устало, внимательно – как? Зато я помню, как вытащила у папы из кармана деньги. И накупила на все жвачек. Раздала подружкам. А их мамы, узнав об этом, скинулись и вернули моим родителям все до копейки… Вот эти взгляды я помню. Я хотела бы забыть, ведь это все ерунда. Но это настолько въелось в мою подкорку… Что я, наверное, буду бредить при смерти – этими жвачками. И этими колготками. И смешно. И грустно…

 

 

Женщина поворачивает голову к Человеку. Он спит сладким сном. И, кажется, улыбается. Морщинки у глаз его разглаживаются. Во сне он выглядит моложе лет на десять. Может быть, ему снятся шоколадные батончики?

 

А это Бог листает его сны. «Пусть отдохнет» - шепчет Бог, перелистывая книгу. Там – киты на синих страницах. Чайки кричат и галочками небо расчерчивают. Рыбы – голубые и красные. Немые, удивленные…

 

А утром Человек просыпается от запаха кофе. Окно – настежь. И все тот же розоватый весенний свет заливает столбы и рельсы. И все, вроде бы, неплохо. Если бы не отравленная, вязкая кровь. И безжалостные слова, влитые вечером в уши.

 

-Почему вы не разбудили меня?

-Я хотела… Но потом передумала. Я вышла на этой станции и купила вам шоколадных батончиков. А еще – свежих булочек с корицей. Представляете? Бабушка – старенькая, едва ходит… А сама напекла. Горячие еще были, только из духовки… Очередь скопилась – видели бы! Мне, конечно, пришлось воспользоваться всей своей красотой и обаянием… – Женщина засмеялась тихо. Она опять сидит в его кофте.

 

«Смех у нее – как звон цветочков-колокольчиков в поле ранним утром. – удивляется про себя Человек. – Ветер подует – они шелестят нежным шепотом. Такой смех слушать бы и слушать осенними, промозглыми вечерами. Положить бы эту Женщину рядом с собой на кровать. Пятки ей щекотать. И просить ласково: «Ты смейся. Смейся. Не переставай»».

 

Человек приподнимается и замечает горячий чай в своем стакане. Рядом – на столе, ароматные булочки. Почти как дома. И – килограмм шоколадных батончиков. Тех, самых. Самых вкусных.

 

-У вас нет валокардина, случайно, с собой?

-Не надо вам валокардина. Вам бы от печени… чего-нибудь попить.

-А что я буду делать теперь в Приморье? Мы же вечером приедем! Ну как вы себе это представляете. Я буду ходить-бродить печальный в этом маленьком городке. По тем же улицам, что и она. Я наткнусь где-нибудь на нее. Обязательно наткнусь! Она выкатит глаза театрально и скажет, что я ее преследую… Вы, женщины, все такие…

 

-А вы мстительный – улыбается Женщина. – Мне это нравится.

 

Бог очень доволен. Он облокотился на руку и с удовольствием наблюдает, как солнечные зайчики танцуют на ее щеках. Как это… необыкновенно! Солнечные зайчики получились случайно. И замечательно украсили этот мир. Так же, как ребристая рябь на воде – от ветра. Бархатная пена на волнах. Тени от деревьев, которые перемещаются в течение дня вслед за солнцем. И множество других чудесных вещей, возникших спонтанно. Вот так – сделаешь солнце – оно приносит тень. Сделаешь море – получаются облака. Сделаешь дождь – и радуга. Эта игра никогда не надоедает.

 

-Я, кажется, догадываюсь, что вы будете делать сегодня вечером! – подмигивает Женщина хитро. – Вы будете ходить по уютным улочкам чудесного приморского городка, держа под локоть очаровательную черноглазую незнакомку. И да, вы обязательно натолкнетесь на нее, - на ту самую, которая еще вчера была названа судьбой, но уже не сегодня… И она ничего вам не скажет – будьте уверены. Лишь проводит долгим. И, может быть, даже грустным взглядом вслед…

Человек молчит задумчиво.

-А потом?

-А потом… кто знает, что будет потом. Разве что, только Бог. Давайте есть булочки.

 

И действительно. Вечером того же дня, в тенях зеленеющих деревьев, ходили двое. Хотя нет, так: гуляли втроем Бог. Человек. И Женщина. Женщина держала под руку Человека. Они шагали синхронно – как шагают люди, знакомые уже лет сто. Может быть, и сердца их бились в такт? А Бог дирижировал сверху. Сидя на мохнатых облаках, теребя пальцами такую же мохнатую свою бороду.

 

-Мне кажется, я и не уезжала никуда. Все так, как было. Все те же декорации. И воздух. И деревья.

-Я скажу вам по секрету – говорит Человек. – И через сто. И через двести лет будут и деревья. И воздух. Мы, конечно, пытаемся иногда что-то в этих декорациях испортить. Но тут же быстро чиним. Латаем. Ставим на место. И даже кажется, как будто так и было…

 

-Это как разбить мамину вазу и склеить по частям… А потом ждать, замирая – когда она заметит? А потом вздохнуть облегченно… Она, конечно, заметила. Но ничего не сказала. Это же мама. Так же и здесь: мы ломаем эти декорации. А Бог – молчит. Потому что любит.

-Или потому что хорошо воспитан, - смеется Человек.

 

Бог молчит и улыбается. Все идет по плану. Все под контролем. Двое. Весна. Шаги… Сумерки. Где-то рядом ходили снова тучи… Но это задача простая. К счастью, белого цвета в палитре достаточно.

 

Человек останавливается и пожимает Женщине руку.

-Спасибо вам за хорошую компанию. За вечер.

-Я помню ваши слова. «Мы с вами – по закону жанра. Выложим друг перед другом на блюдце самое донышко души. Покажем все без стеснения, без прикрас. Легче станет – и расстанемся навсегда»… Стало вам легче?

-Стало… Немного.

 

«Нет-нет. Как же так?» Бог хочет остановить момент. Но он же сам сделал время таким… необратимым. Где он мог допустить ошибку? Он и она – унисон. Так почему же они расстаются? Ведь он делал все возможное, чтобы все привело к тому, что…

 

Но Человек и Женщина уже шагают в разные стороны. Вдруг Человек оборачивается резко. Женщина замирает на минуту.

-Простите! А как вас зовут?

-Ева! А вас?

Человек улыбается и машет рукой.

-Красивое имя!

И продолжает свой путь.

Ему еще надо купить обратные билеты.

Тучи, никем уже не разгоняемые, сгущаются на горизонте. Женщина торопится укрыться от грозы, которой так боится.

 

Бог безмолвно разводит руками.

 

 

 

 

 

Бог. Человек. Женщина

Просмотров 17
Рейтинг автора 15.959 ?
Комментарии
Чтобы комментировать, нужно войти.
v3.02